Боязнь клоунов

Егору три года. Озорной, добрый мальчишка, фантазер. С удовольствием ходит в детский сад.

– А на новогоднем празднике его как будто подменили! – рассказывает мама Оксана. – Должен был прочитать Деду Морозу стихотворение, а он, обливаясь слезами, залез ко мне на колени и сидел, пока утренник не закончился. Попыталась его подвести к Деду Морозу, чтобы он хотя бы подарок получил, так Егор устроил истерику. Сейчас плохо спит, просыпается среди ночи с плачем и кричит: «Нет, нет, не надо!».

Так от чего же просил избавить во сне маленький мальчик?

Думаю, от насильственной встречи с Дедом Морозом.

Славянский мифологический персонаж Дед Мороз долгое время не отличался добротой. Дыхание, как зимняя стужа, длинная седая борода, волосы снежными облаками – все наводило на людей ужас. «Подобрел» дедушка лишь в 30-х годах прошлого века, и то благодаря указаниям «сверху»: в декабре 1935 года соратник Сталина, член Президиума ЦИК СССР Павел Постышев опубликовал в газете «Правда» статью, где предложил организовать для детей празднование Нового Года. Тогда в Харькове провели первый детский новогодний утренник с участием Деда Мороза.

Думаю, и в тот первый праздник были дети, испуганно жавшиеся к ногам воспитателей и заглушающие своим ревом басовитый голос Дедушки Мороза. Так все же, почему некоторые дети испытывают такой сильнейший страх перед этим персонажем?

К.Г. Юнг, швейцарский психиатр, основоположник одного из направлений аналитической психологии, разработал понятие об архетипе или «древнейшем образце». Архетип древнее, чем культура, поэтому он передается не традицией, а по наследству из поколения в поколение, и воспроизводит глубинные мифологические символы. У отдельного человека архетипы появляются в сновидениях, грезах. Образ Деда Мороза тоже является архетипом. Возможно, маленькие дети с особым складом характера и развитой фантазией видят в этом новогоднем персонаже не то, что видят дети постарше и мы, взрослые. Им открывается «древнейший образец»: старик, наделенный физической и волшебной силой, требующий отчета о поведении: «Хорошо ли ты вел себя, малыш?!». А у какого ребенка нет мелких прегрешений? И стучит Дед посохом об пол, и зычно кричит: «Заморожу!» Какой уж тут добрый дедушка! Добрый дедушка дома остался, телевизор смотрит.

 

Плач своей дочери, четырехлетней Даши, мама услышала даже сквозь шум и веселую музыку. Через минуту ее вывели из зала:

– Стали после сказочного спектакля хоровод водить, а девочка ваша – в слезы! Бабу-Ягу испугалась.

Мама Таня ругает себя за то, что решила пойти с дочкой на новогодний праздник. Теперь Дарья стала капризной, плаксивой и постоянно спрашивает: «Мама, а ты не станешь Бабой-Ягой?».

Я успокоила Таню. Никакой ее вины в том, что произошло, конечно же, не было. Грустное стечение обстоятельств. Дело в том, что у детских страхов – возрастной характер. Для малышей от года до трех лет, например, наиболее частым источником страха становятся больницы и медицинские манипуляции, помещение в ясли или детский сад, семейные неурядицы. А вот на следующем этапе жизни – от 3 до 5 лет – к страху темноты, одиночества и замкнутых пространств присоединяются страхи сказочных персонажей – Бабы-Яги и Волка, олицетворяющих строгих родителей, а также Кощея Бессмертного как символа наказания. С 5 до 7 лет у ребенка одним из самых навязчивых становится страх смерти. Появляется тревога в отношении своего будущего. Как мы видим, страхов немало, и они разнообразны.

Я расспросила Татьяну, как она воспитывает дочь, не слишком ли строго.

– Да что вы, наоборот! Много читаю ей, рассказываю, объясняю. И у Даши уже многое получается, есть чем гордиться. Хотя… – Таня задумалась. – Возможно, вы правы. Я, видимо, пытаюсь ее чему-то научить, даже если играю. Наверное, я немного занудлива, и Дарья устала от моего «воспитания».

В процессе разговора выяснилось, что Таня воспитывает девочку с оглядкой на кого-то: то на соседей («не говори так громко», «не бегай»), то на прохожих («не играй около скамейки, там люди»), то на знакомых («не приставай с вопросами к гостям»).

– Стараюсь вырастить из нее хорошего человека, – резюмировала Татьяна.

Безусловно, правильно и приятно, когда ребенок хорошо воспитан. Но когда в процессе воспитания теряются из вида интересы и потребности самого ребенка, это становится уже антипедагогикой. 4-хлетняя Даша и так была подавлена многочисленными запретами мамы, а яркая встреча со сказочным персонажем усилила ее страхи.

 

Кирюшу я буду помнить еще долго. Он был как две капли воды похож на маму Ольгу – такой же тихий, с бледным личиком и испуганными глазами. Кирюше не просто повезло, ему сказочно повезло. На новогоднее представление они с мамой пошли в цирк и сидели в первом ряду! Мальчишка был в восторге от силачей и упоенно хлопал воздушным гимнастам. Но вот настал черед клоунов. И тут судьба сыграла над 6-тилетним мальчиком злую шутку. Именно Кирюшу Пат и Паташон выбрали своей жертвой!

– По-моему, они просто хотели подурачиться, а потом подарить ему шарик, – Оля тихо вытирает слезы. – Но если бы вы видели, как Кирюша рыдал, когда они тянули его за руку! И только когда поняли, что у него истерика, отпустили…

Прошу Кирилла нарисовать клоуна. Мальчик тут же отодвигается от меня и начинает тихо плакать. Тогда я сама рисую в его детском альбомчике, а он с ужасом наблюдает. Предлагаю, если клоун ему не по душе, порвать рисунок, но Кирюша отрицательно качает головой. Страх настолько силен, что он боится даже приблизиться к рисунку. Тогда я превращаю рисунок в горку мелких обрывков. И снова рисую. И снова уничтожаю рисунок. Постепенно мальчик снова приближается ко мне, и я вижу его готовность побороть свой страх. Но он еще не уверен в своих силах.

– Возьми, – я протягиваю ему лист.

Кирилл несмело рвет рисунок на четыре части. Я подбадриваю его. И вот уже вся комната превратилась в галерею с одним единственным портретом – страхом Кирилла. А он рисует уже шестого клоуна и тут же превращает его в совсем нестрашные бумажные обрывки.

Чем же так страшен этот персонаж? Вспомним учение об архетипах. Шут – аналог современного клоуна – безусловно, архетипический образ и образ очень неоднозначный. Шут – обманщик и в то же время герой, может играть как добрые, так и злые шутки. А итальянское имя шута и вовсе – Сумасшедший (il Matto).

К сожалению, современные клоуны больше напоминают итальянского прототипа, а их шутки если и не злые, то все же заставляют, порой, чувствовать себя неловко даже взрослого человека. Что же говорить о ребенке…

Как же помочь малышу – жертве новогоднего праздника? Маленькие дети любят рисовать. Предложите ребенку изобразить ситуацию, испугавшую его. На бумаге нет страха, рядом всегда можно нарисовать кого-то или что-то, что будет сильнее неприятеля. Например, Кощея победит Богатырь, а страшного клоуна можно просто закрасить краской. По окончанию занятий спрячьте рисунки в какой-нибудь ящик или шкатулку с замком. Таким образом, страх ребенка надежно «заперт» и больше не побеспокоит его.

К рисованию подключите игру. Страшных персонажей можно сделать из любых материалов, которые есть в доме: слепить их из пластилина, склеить в виде масок из картона или бумаги, сшить из кусочков ткани. Такие занятия с ребенком не только полезны в психотерапевтическом плане, но и просто приятны и увлекательны как совместный досуг.

Желательно, чтобы в играх принял участие и папа. Отец, изображая побежденного отрицательного героя, дает возможность сыну почувствовать себя смелее, преодолеть страхи.

Не забывайте, что игры с ребенком – тоже прекрасная психотерапия. Дома или на детской площадке играйте с ребенком в «Прятки», «Жмурки», с мальчиками устраивайте сражения на саблях, битвы снежками или воздушными шариками. И постепенно от страхов не останется и следа, а Новый год будет вспоминаться только добрыми словами!

 

Елена Окулова, психолог

Опубликовано в журнале «Няня», январь, 2011


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Перед отправкой формы: